Знакомство мое с творчеством Варлама Шаламова началось с журнала «Юность».
В квартире, когда-то принадлежавшей покойному отцу моей жены, была большая подборка молодежных журналов перестроечного периода. В то время квартира пустовала, и мы с женой часто заходили туда. Иногда я оставался там один, чтобы в спокойной обстановке читать, захваченные с собой научные статьи. В то время я еще работал в ИПМех. РАН.
В перерывах, я пил чай и листал старые журналы, и часто вместо научных статей я углублялся в чтение коротких художественных рассказов из «Юности». В этих подшивках журналов конца 80-х было много всего интересного, но не менее интересным был дух свободы, которым были наполнены рубрики. Чувствовалось желание редакторов честно показать все, без табуированных тем…
В одном из номеров за 1988 год в рубрике «Наследие» я наткнулся на несколько рассказов Шаламова. Это было для меня значительным личным открытием. Конечно, еще со школы мне было известно о сталинских репрессиях, о системе ГУЛАГ. В обязательной школьной программе по литературе мы проходили «Один день Ивана Денисовича» Солженицына. Но все это я знал как-то отстраненно, с точки зрения цифр статистики и истории от-стоящей от настоящего на десятилетия. В рассказах Шаламова я впервые ощутил весь ужас сталинизма. Его сложно передать небольшим набором фраз в рамках данного эссе, и на это я не собираюсь отвлекаться. Речь пойдет о другом. Один из этих рассказов подсказал мне тему данного эссе. Даже сейчас, после пяти лет, прошедших с тех пор я помню его содержание, конечно не дословно, но достаточно подробно. В рассказе повествуется о бывшем студенте Дугаеве, которому назначили одиночный замер, чтобы определить выполняет он норму или нет. Видимо кто-то в бригаде, скорее всего сам бригадир, посчитал его обузой и пожаловался смотрителю, который вел учет выполнения дневной нормы работ. Дугаеву был назначен одиночный замер: целый день он работал один, а в конце дня оказалось, что, несмотря на все усилия, он выполнил только 25% от своей дневной нормы. Вечером его вызвали к следователю, он ответил на четыре привычных для заключенного вопроса: имя, фамилия, статья, срок. На следующий день он опять работал с бригадой. А вечером его под конвоем повели по тропке в небольшое ущелье на расстрел. Идя по этой тропинке, он не думал о смерти, он не думал ни о чем, так как постоянное чувство голода не давало возможности сосредоточиться на какой-либо мысли, он лишь жалел, что напрасно проработал, промучился этот последний сегодняшний день, хотя знал, что судьба его еще вчера была предрешена…
Конечно же, не по прочтении, а намного позже, мне пришла в голову такая мысль, что вся наша жизнь является своего рода таким же «одиночным замером». И не зависимо от того, сколько мы выполним процентов от нормы, конец будет одним и тем же. Мы это знаем, но строим новые планы, преодолеваем трудности, боремся за новые блага и светлое будущее, трудимся в поте лица, заботимся о других… Но в конце жизни будем безусловно жалеть, о напрасно потраченных силах и времени.
Странно и нелепо, но человеку так трудно жить только сегодняшним днем. Почему же он не может жить без всех, навязываемых ему извне «мучений»? Прожить всю оставшуюся жизнь ради самой жизни? Пусть даже это будет всего лишь один день.

_________________________________
* Дословное название рассказа Варлама Шаламова из книги «Колымские рассказы»